Якорь для Вирма [≈ По тропам Кромки] - Наталия Плехт

«Поймал на горячем. Интересно, чего ждал? Что перестанут в прятки играть, скажут правду?»

Яр видел, что даже записная актриса Софья чувствует себя неуютно. Вирм ее переиграл, да еще подловил удачно — в момент посиделок, среди скомканных салфеток, увлекшуюся подначками. Вечеринку можно было считать закончившейся. Но Софья не оставила за Вирмом последнее слово.

— И что теперь? Будешь рядом держать только тех, кого шантажируешь? Чтоб как Яр — ни влево, ни вправо, а то хворца выпущу? Фатиму еще выгони. А то что это она мусор возле кладовки бросает по-семейному.

— И с Фатей попрощаюсь, если мусор возле кладовки каждый вечер оставлять начнет. И с Сеней ухо востро держать буду. Я Яру говорил, что он меня из фирмы не выгонит, а теперь думаю — выгонит, да еще как. Мы со змеем ему для устрашения нужны. А если машины на трассе переворачивать откажемся, получим свой червонец уставного капитала и пойдем прочь. Мне, Софочка, надо пересмотреть отношения с людьми.

— Будешь брать на работу тех, кого шантажировать можно? — повторила она.

— Не знаю еще, — пожал плечами Вирм. — По ходу дела разберемся.

— Мэру что сказать? Льва гонять возьмешься? Или побрезгуешь заказом от отступницы?

— Я с ним завтра сам пообщаюсь. Свои десять процентов получишь, не беспокойся, — после этого Вирм повернулся к Яру. — Поедем в первой половине дня, чтобы информацию собрать. Детали по пути обговорим.

Все зашевелились, словно сигнал «отбой» прозвучал. Надя начала собирать со стола банки и салфетки, Софья понесла балык на кухню. Хмурую тишину разорвал требовательный сигнал домофона. Вирм взглянул на часы, подхватил переговорное устройство, сухо спросил:

— Кого принесло?

— Владимир Петрович, простите за беспокойство, — зачастил голос в трубке, — меня бабушка послала. Она мусор выкинуть забыла, только сейчас вспомнила, весь дом на ноги подняла. Говорит — нельзя оставить, утром вонять будет. Позвольте, я зайду, мешки заберу. Они возле кладовки лежат.

— Я уже выбросил, — ответил Вирм. — Скажи бабушке, пусть спит спокойно. Я за пивом ходил, заодно мусорные баки пополнил. Избавился от лишнего, вонять не будет.

Софья что-то прошипела, явно приняв последнюю фразу на свой счет. Вирм бросил на стол переговорное устройство и весело сказал:

— Ну, вот и выяснили. Тетю Фатю пока можно не увольнять.

К блудному льву собирались-собирались, да так и не собрались. Утром встали не рано. Яр после пива спал как убитый — усадил Надю в такси, и отправился в спальню. А Вирм, похоже, полночи с Софьей то ли прощался, то ли ругался. К полудню выполз в кухню помятый, с синяками под глазами, выслушал Фатины извинения — та все трагедию с мусором пережить не могла — успокоил, попросил сварить кофе покрепче. Под кофе-то и выяснилось, что дело не в Софье.

— Рвется сюда, будто медом намазано. Дважды вылетал, пока я спал. Сегодня ночью круг над каким-то селом совершил. Дома, парники... хотел снизиться, а потом передумал, в отнорок вернулся. Я сразу того шизика в кепке-аэродроме вспомнил. Похоже, он не шизик. А до этого — когда льва оживили. Я сначала думал, что кошмар приснился. Вылетаю в небо, внизу город, вроде бы обычный, редкие фонари, площадь прожекторами освещена. И драка. Спустились — мать моя женщина! — а там какой-то страхолюд огромный, а на него львы кидаются. Змей в драку вписался, получил от страхолюда по морде, присмирел... а потом я проснулся. Первым делом звякнул Сене, попросил ментов напрячь. Новость про льва в утренней сводке была. Кто-то в том городе колдовал. Что хотел, что получил или не получил — непонятно.

— Может, заклятье какое-то сработало? — выдвинул версию Яр. — Как тот фонтан.

— Нет, — покачал головой Вирм. — Фонтаны, дома — все это работа мастеров, прошлые века. Здешние бронзовые орлы и мраморные львы — новодел. Их ставили взамен старых, когда скульптуры нельзя было восстановить даже после нескольких реставраций. В семидесятых годах памятники сменили. В них оберегов нет и быть не может. Это все равно, что мои тапки сейчас оживут и по гостиной забегают.

— А змея ты расспросить не пытался?

— Я ни одной его мысли прочитать не могу. Раньше разговаривали. Он тебе радовался. А сейчас как взбесился. Не знаю, что делать. Его не пристрелишь — пуля не возьмет, даже если рука поднимется. Себе ствол в рот совать? Не могу. Жить хочу.

— И выпускать страшно, и взаперти держать не лучше, — согласился Яр. — Ладно, подождем еще пару деньков. Может он... ну, лапу подвернул, к примеру, и от этого мается.

— Нету у него лап.

— Значит, хвост прищемил.

— Главное, что баб подальше отправим, — невпопад сказал Вирм. — Не надо голову ломать, как выпихнуть. Сами намылились. Очень вовремя.

— А ты и рад был подтолкнуть.

— Так проще.

«Действительно, проще», — мысленно согласился Яр.

После обеда он позвонил Наде. Узнал, что она сегодня покидает город — вечерней электричкой. Напросился проводить, помахать ручкой, и уже в сумерках встретил на привокзальной площади, помог чемоданы из такси выгрузить.

Уселись возле фонтанчика с питьевой водой, подальше от чужих ушей, заговорили о пустяках. Телефоны зазвонили одновременно. Надя свой только доставала из сумки, а Яру Сеня уже в ухо рявкнул:

— Ты где? Надюху не видел?

— Вот она, рядом, на лавке сидит.

— Вы где?

— На вокзале, электричку на Минводы ждем. У Нади утром самолет, ей в аэропорт надо.

— Смотрите там в оба, я сейчас мужиков пришлю, чтоб Надюху проводили.

— Что случилось?

— Соньку украли. Она тоже в аэропорт ехала, тачку взяла, богиня олимпийская, ей же в электричке трястись зазорно. Зажали на трассе, таксисту по зубам, Соньку вытащили, в машину затолкали, и привет. Полчаса назад в офис брякнули, сказали: если Вирм змея не отзовет — голову отрежут и под калитку кинут. Глаз с Надюхи не спускай, понял? Уволилась она или нет, меня не колебет. Наша задача — чтоб девка в Европы улетела в целости и сохранности.

— Так змей же, вроде... — Яр вспомнил рассказы о самовольных вылетах, нахмурился. — А Вирм что говорит?

— Он в отключке, добудиться не можем. Как Надю мужикам на руки передашь, дуй сюда, попинаешь — вдруг разбудишь. Давай, до связи.

— До связи, — машинально ответил Яр.

Надю весть о похищении Соньки расстроила, а рассказ о неизвестном человеке, требующем отозвать змея, заставил три бумажных платка в клочья порвать.

— Владимир Петрович говорил, что после того, как Ирину, его первого якоря, убили, он змея на волю выпускал, позволил людей считать за добычу. Он об этом жалеет. Говорил, что теперь